Воспоминания осколками врезались в сознание, вновь и вновь давая о себе знать и заставляя переживать чувство рухнувших надежд каждую ночь. Собирая их по крупицам где-то из самых глубин личности, они рассыпались подобно бисеру в голове Сантьяго, как в том проклятом поверье. Забавно, ведь он уже стал тем педантичным монстром, которым пугают детей по ночам, если родителей не устраивает их поведение. Слабая попытка улыбнуться самому себе не увенчалась успехом. Правда режет хуже, чем кухонный нож. Он не станет таким, как прежде. А заботливые руки матери более не притронуться к его лицу теперь уже чуждому человеку. Рафаэль смотрит на отражение в зеркале и не находит там себя.
Прошло несколько недель с тех пор, как он обосновался у Магнуса. Его одежда пропахла бергамотом, а шея затекала от кожаного дивана, служившего вампиру кроватью. Голова трещала скорее не от паршивого состояния, а от нудной болтовни мага, порой не имеющей никакого смысла. И все эти мучения лишь ради того, чтобы хоть на секунду прикоснуться к прежней жизни. Почему в его сердце не угасает надежда на то, что былое подлежит возврату? Рафаэль цепляется за призрачную возможность, как за спасательный круг, хоть и принимает ту реальность, что его окружает. Самоконтроль – ключ к решению многих проблем. Никто на свете не может быть выше слабостей и заблуждений. Ничьё сердце не в состоянии полностью господствовать над своими страстями. Но Сантьяго пытался. Кожа плавилась от маленького крестика, весящего на шее, десны горели от голода, и все же он стоял на своем. Самообладание, как все качества, развивается через упражнение. Кто хочет управлять страстями в зрелом возрасте, будь то оборотень или вампир, должен учиться этому в юности. Но Рафаэль хотел более быстрого результата. Его семья не могла ждать столь долго. Пытки, которым он подвергал свое тело и сущность, были не передаваемы. И сейчас он ощущал результат. Маг не верил его успеху, говорил, что нужно больше времени. Но сколько еще? Месяц, год? Он должен показать, что имеет на данный момент. Лишь это сможет убедить колдуна в ошибочных суждениях на его счет.
Ранние сумерки, опускающиеся на мир, сделали его более чистым и таинственным. Мир будто бы очищался от тревоги и суеты, когда погружался в бархатные объятия черно-синего неба. Рафаэль вышел через окно, впервые за столь долгое время, ощущая прохладу холодного ветра сквозь пальцы и не смущаясь присутствия одиночества. Магнус покинул квартиру днем, обремененный еще одним скучным заказом, а значит, никто не мог встать у него на пути. Темные рельефы деревьев, одиноко стоящих на редких зеленых островках металлического города, были похожи на древних великанов, застывших в немом ожидании. В этот момент Рафаэль потерял чувство времени. Мгновение превратилось в вечность, а вечность - в маленькую точку-звезду, сиявшую где-то над его головой. Глубина ночи поглотила все несущественное. Он остался наедине со Вселенной и слушал музыку мерцающих огней прошлого.
Она пахла бедой. Незнакомка, прошедшая мимо Рафаэля и направляющая в только ей одной известную сторону. Она пахла жизнью, чистотой и юностью, длинными ногами под платьем, ступающими по земле упруго и нежно. Алая, словно ее локоны... Они красные, ярче спелой клубники. Никотиновый и обычный голод вызывают одно и то же неприятное, сосущее ощущение пустоты. Но тот голод, что чувствовал Рафаэль был совершенно иным. Он сводил с ума. Сантьяго еще никогда не находился так близко к человеку, Магнус прилагал все усилия, чтобы не допустить этого, и теперь понятно почему. Остатки рассудка говорили оставаться на месте, а природа и инстинкты просто взяли свое. Через пару мгновений девушка уже была зажата между Рафаэлем и стеной. Она бы закричала, если бы могла, однако вампир быстро решил проблему. Все происходило на автомате. Может, он и не хотел поступать столь опрометчиво, но ничего не мог с собой поделать. Клыки уже почти касаются ее нежной кожи. Он слышит сердце, бьющееся словно сумасшедшее. Слышит кровь, пульсирующую по венам. Сантьяго пожалеет об этом, но не сейчас, когда желание сковывает тело, заставляя идти на поводу у инстинктов, разрушая стену самообладания, которую новорожденный с таким трудом возвел.
Вдалеке послышались шаги. Плавные, мягкие, чужие. Рафаэль резко поворачивает голову в сторону звука. Ну, конечно, кто еще мог помешать званому ужину?
– Магнус Бейн, – вкрадчивый голос вампира отражал в себе нотки иронии, замешательства и даже стеснения. Он не справился, подвел "человека", который возлагал на него надежды. Паршивая ситуация, ничего не скажешь.